Форма входа

Поиск

Наш опрос

Как часто вы посещаете подобные ресурсы?
Всего ответов: 387

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0




Понедельник, 29.05.2017, 14:27
Приветствую Вас Гость | RSS
ТЕОСОФСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ
Главная | Регистрация | Вход
Каталог статей


Главная » Статьи » ЦИТАТЫ ИЗ КНИГ » Разное

Антуан деСент-Экзюпери "ЦИТАДЕЛЬ". Часть 4

       И, глядя с вершины горы, откуда ты увидишь разрешёнными все твои проблемы, ты удивишься: «Как же я сразу не понял?» Словно существовало то, что возможно было понять.  ( стр. 228 )

 

 

       Чем сущностней истина, тем выше ты должен подняться, чтобы обозреть её и постигнуть. Жизнь едина, как един уровень моря, но, наполняя жизненной силой существо за существом, она становится похожей на лестницу с самыми разнообразными ступеньками.  ( стр. 231 )

 

 

       И даже если тебе кажется, что тебе необходимы вещи, что их ты завоёвываешь, от них отказываешься, на них полагаешься, их ломаешь, раздаёшь, добиваешься, владеешь, - ты ошибаешься: берёшь, удерживаешь, обладаешь, теряешь, полагаешься,  жаждешь ты только света, которым наделило их солнце. Нет мостика между тобой и вещью, есть мосток между тобой и незримой картиной, которая может быть Богом, царством или любовью.  ( стр. 238 )

 

 

       Истинное твоё богатство не в вещном: оно значимо, пока ты пользуешься им, - осёл, если взнуздать и поехал, миска, если налил суп и ешь; но вот осёл в стойле, миска на полке – что они для тебя? Или ты взял и уехал, как уехал от женщины, которую только желал, но так и не полюбил.

       Конечно, животному прежде всего доступно вещное, а не аромат, не ореол, как принято говорить. Но ты – человек, и питает тебя смысл вещей, а не вещи.

 

       … Ничего не жди от вещей: они обретают голос, став знаком чего-то большего, и сердцу внятен только такой разговор.

       Вот, к примеру, твоя работа: она может быть хлебом для твоих детей, а может быть расширением в тебе пространства. И твоя любовь может стать большим, чем жажда обладать телом, потому что радости тела слишком тесны.

 

       … Не телесная оболочка, не толкотня мыслей – значима только душа, её простор, её времена года, горные пики, молчаливые пустыни, снежные обвалы, цветущие склоны, дремлющие воды – вот он, этот весомый для жизни залог, незримый, но надёжный. В нём твоё счастье. И тебе никак себя не обмануть.

( стр.240-242 )

 

 

       Я отыскал тот таинственный родник, что утолит жажду твоей души и сердца. Единственный хлеб, который питает тебя. Единственное достояние, которое нужно спасти. И если ты растратил его, то должен нажить непременно. Оглянись, ты оказался среди кучи обломков, и если животному в тебе хорошо и так, то человек в тебе голодает, не зная даже, какая пища утолит его голод, - ты так создан: чем больше ты пьёшь, тем больше жаждешь, но если ослаб без живительной влаги и трудов и погрузился в полудремоту, то уже не ищешь себе ни трудов, ни чистой воды.

       Поэтому нет у тебя возможности узнать, в чём твоё спасение, и кто-то должен спуститься с горы и осветить тебе путь. Как не узнать тебе, сколь бы умно тебе ни рассказывали, - какого ты наработаешь в себе человека, его же ещё пока нет.

       Моё принуждение сродни власти растущего дерева, дерево – это путь, преображающий и песок, и камни.

       Ступень за ступенью приобщаю я тебя к сокровищам всё более весомым и всеобъемлющим. Хороши любовь, дом, царство, храм и год, что похож на часовню, освящённую праздниками, но если ты позволишь мне помочь тебе подняться на самую высокую из вершин, ты увидишь, есть у меня и другие сокровища, но добыть их так трудно, что многие отказываются от них по дороге, ибо новую картину я складываю из камней, взятых из тех храмов, что дороги их сердцу.  ( стр. 258-259 )

 

 

Сомнение – тоже твоя дань Господу, тебе недостаёт Его, и ты страдаешь. (стр. 259)

       Ах, дозорный, дозорный, расхаживая взад-вперёд по смотровой площадке, томясь тоской и скукой, что приходят жаркой душной ночью, слыша городской шум, который тебе безразличен, глядя на дома, которые кажутся муравейниками, чувствуя себя в пустыне и всё же, несмотря на пустоту, стараясь любить, хотя нет любви, стараясь верить, хотя нет веры, стараясь сохранить преданность, хотя это бессмысленно, - ты готовишь себя к озарению, которое приходит как награда и дар любви. ( стр. 267 )

 

 

       Моряк по призванию готов на гибель при кораблекрушении. Хотя в миг кораблекрушения он может пережить животный страх – страх перед захлопнувшейся ловушкой, - но он честен, он заранее согласен на этот страх, он пренебрегает им, потому что ему по сердцу мысль, что он умрёт на море. И когда я слышу жалобы моряков на неизбежность своей жестокой смерти, я понимаю: они не похваляются, соблазняя женщин, они стыдливо высказывают тайное желание своей любви.  ( стр. 269-270 )

 

 

       Я много размышлял о просветлениях души, только о них мы и можем просить, и когда нам дают их, они чудеснее, чем то, о чём, терзаясь сомнениями душной ночью, мы привыкли просить. Усомнившись в Господе, мы привыкли просить, чтобы Он явился нам, словно визитёр с визитом, - но явись Он, Он стал бы нам ровней и похожим на нас, и куда бы Он нас повёл? Одиночество твоё стало бы ещё отчаянней; но хотел ты не приобщиться к Божественному – развлечения вроде ярмарочного балагана, и теперь коришь Господа. Но кому в помощь низкое? (Ты хочешь, чтобы высокое опустилось до тебя, навестило на той ступеньке, где ты стоишь, такого, каков ты есть, непонятно ради чего снизившись до тебя, но Господь не снизится – я помню, как просил я Его, как молился, - нет, Он приоткроет тебе царство духа, ослепит явлением чего-то незнаемого, того, что не для ума и для зрения, а для души и для сердца, и если ты не пожалеешь сил, то поднимешься на ту ступень, где вещей уже нет, а есть только связующие их воедино Божественные нити.)  ( стр. 270-271 )

 

 

       Нет неуязвимых добродетелей, каждой есть предел. Захребетник рано или поздно изнурит великодушное благородство. Циник развратит целомудрие. Хамство обозлит доброту. Живущее всегда в опасности, ты захотел обезопасить и умертвил. Отказался строить прекрасный храм, испугавшись землетрясения. ( стр. 272-273 )

 

 

       …я понял разницу  между завоеванием и принуждением. Завоевать означает, переубедив, обратить в единоверца. Принудить – значит держать в вечном плену. Я завоевал твоё сердце, человек в тебе свободен. Если я тебя принудил, я связал в тебе человека по рукам и ногам. Завоёвывая, я строю нового тебя с твоей собственной помощью. Принуждая, выстраиваю камни в ряд. Что построишь потом из этих рядов?

       Я понял: каждого человека нужно завоевать. Того, кто бодрствует, и того, кто спит; того, кто ходит вокруг крепостных стен, и того, кто живёт внутри их. Того, кто радуется новорождённому, и того, кто плачет об усопшем. Того, кто молится, и того, кто усомнился. Завоевать – означает вложить в тебя остов и пробудить в твоей душе вкус к истинной пище. Ибо существуют озёра, которые утолят твою жажду, но надо показать дорогу к ним. Я поселю в тебе своих богов, чтобы они тебе светили.  (стр. 274-275) 

 

 

        Есть у меня и ещё один враг – вещи. Пришло время тебе понять величайшее из своих заблуждений: ты слишком доверился вещам. Но я говорю тебе: значимы только усердие и рвение. Преодолевший горный поток, испекшийся под солнцем подобно яблоку, ободравший руки о камни,  копаясь в земле и глине, и нашедший за весь год один-единственный чистой воды алмаз, - счастлив.  Несчастлив, издёрган и вечно в претензии тот, кто на свои деньги способен купить целую пригоршню бриллиантов, но что ему в них, они тусклее стекляшек! Ибо не в вещах нуждаешься ты – в божестве.  (стр. 277)

 

 

       Смотри, не ошибись в значимости трудов. Есть насущные труды, вроде стряпни у меня во дворце. Без еды нет человека. Необходимо, чтобы человек был сыт, одет, имел крышу над головой. Необходимо, но не больше. Насущное не есть существенное. Не ищи в необходимом существенного, оно для тебя в ином. Питают человека, насыщая его жизнь смыслом, танцевание танцев, писание стихов, чеканка кувшинов, решение геометрических задач, наблюдение за звёздами – занятия, которым можно предаваться благодаря стряпухам. …

       Посмотри на игру в кегли: как ты рад, сбив ещё одну  в ряду. Но вот ты изобрёл машину, чтобы сбивать их сотнями, много ли прибавилось тебе радости?  (стр. 280-281)

 

 

        Справедливость, равенство – от них веет покоем смерти. Что такое братство, знает лишь растущий кедр. Не путай с братством круговую поруку и соглашательство – соглашательством живёт толпа, над ней нет Бога, под ней – питающих подземных вод, а в ней самой нет мускулов, она не спеша гниёт, и только.

        Они лишились формы, живя толпой равных по законам справедливости. Они стали горстью одинаковых шариков.

       Брось в эту толпу семечко, её должна преобразить несправедливость дерева. (стр. 287)

 

 

      Ты видел бы будущее яснее, если бы приподнялся над дробностью мира и ощутил ту жажду морского простора, какую я разбудил в душе моего народа. Тогда ты увидел бы фрегат – он сделан из гвоздей, досок, стволов деревьев, он послушен звёздам, он медленно вырастает в тишине, словно кедр, что вытягивает соли и соки из каменистой почвы и окунает их в солнечный свет.

       Если бы ты встал повыше, это устремление в будущее стало бы для тебя очевидным. Ты не ошибся бы – повсюду, где только возможно, явлено тяготение к морю. Ничего ведь не сделать и с земным тяготением – я выпустил из руки камень, он непременно упадёт на землю. (стр. 288)

 

 

       Я не стремлюсь узнать, что делает мой сосед, я хочу узнать, чего он не забывает сделать. Тогда я узнаю какому божеству он послушен, и, даже если сам он не знает своего будущего, я могу судить, какое будущее его ждёт. (стр. 289-290)

 

 

       Медленно разгоралась и наконец ослепила меня необычайная истина: любящий добро снисходителен к злу. Любящий силу снисходителен к слабости. Враждуют друг с другом одни слова, в жизни добро и зло сплетаются: бездарные скульпторы – почва для взращивания даровитых, тирания выковывает гордость души, противостоящую тирании, голод вынуждает делиться хлебом: возникшее дружество слаще, чем хлеб. Заговорщики, которых схватила моя стража, сидят в темноте подземелья и готовятся умереть, принеся себя в жертву другим, они согласились на опасности, нищету и несправедливость из любви к свободе и справедливости. Эти люди всегда казались мне ослепительно прекрасными, нестерпимо было их сияние в камере пыток, и я никогда не унижал их в смерти. Что такое алмаз, если нет твёрдой породы, к4оторую нужно преодолеть, чтобы до него добраться? Что такое клинок, если нет врагов? Что такое возвращение, если нет отсутствия? Что такое верность, если нет соблазна? Торжество добра – торжество покорных волов вокруг кормушки. Я не жду ничего хорошего от оседлых и перекормленных.

       - Ты борешься со злом, - сказал я пророку, - любая борьба – это танец. Ты наслаждаешься своим танцем, танцуя во имя зла. Я хотел бы, чтобы ты танцевал из любви. (стр. 290-291)

 

 

       Теперь я знаю: полюбить – значит разглядеть сквозь дробность мира картину. Любовь – это обретение божества.

       Пусть на один короткий миг ты стал сочувствующим, и земля, статуи, стихи, царство, любимая, Бог слились для тебя воедино, - я назову любовью окно, что распахнулось в тебе. И скажу, что любовь умерла, если вокруг ты видишь дробный мир, хотя вокруг ничего не переменилось.

       Нет сообщения среди знающих лишь о насущном. Отвернувшись от божества, становишься животным. 

       Приобщить к своей вере – значит повернуть тебя лицом к божеству и сделать его зримым.

(стр. 293)

 

 

                      

       Ты хочешь заставить своих воинов умирать против рабства, несправедливости! Кто захочет умирать? Захотят убивать, а не умирать. Отправиться сражаться – значит дать согласие на смерть. На смерть соглашаются ради того, на что положили жизнь. Иными словами, ради любви.  (стр. 297)

 

 

       Но я не стану браться за оружие, защищая накопленные запасы. Когда их накопили, ждать можно только одного – превращения в тупую скотину.

       Вот почему, когда умерли твои боги, ты ни за что не хочешь умирать. Но ты и не живёшь. Потому что нет в твоей жизни смерти. Слова «жизнь» и «смерть» дразнят друг друга, но жить ты можешь только тем, за что согласен умереть. Тот, кто отказывается от смерти, отказывается и от жизни.

       Если нет ничего, что было бы больше тебя, тебе неоткуда получать. Разве что от себя самого. Но что получишь от зеркала?  (стр. 300)

 

 

       Смысл вещей – вот родная земля души. Храм – смысл существования камней. Душа расправляет крылья только на просторах смысла, не вещи нужны ей – картина, что возникла, когда они слились воедино. Научи меня видеть сквозь дробное целое. (стр. 303)

 

 

       - Может быть, постичь истину – значит чувствовать её безмолвно?.. Может быть, постичь истину – значит обрести право умолкнуть навсегда?  ...

       - Другой истины я не знаю. Знаю какие-то соотношения, соответствия, и с их помощью более или менее удобно объяснить мир. Но …

       - Но иногда мне казалось, что они и впрямь чему-то соответствуют…

       - Когда ищешь, находишь, потому что душе хочется найти только то, что в ней уже есть. Найти – значит увидеть. Как искать то, что для меня ещё лишено смысла? Как хотеть того, о чём и не подозреваешь? И всё же было во мне что-то вроде тоски о том, что не имело для меня пока смысла. Иначе почему я приходил к тем истинам, которых не мог предвидеть? Я шёл вперёд, и было похоже, будто я знаю дорогу, но шёл я к неведомому колодцу. Я ощущал связующие нити, ощущал соответствия, как твои слепые гусеницы ощущают солнце. (стр. 307)

Категория: Разное | Добавил: vp777 (18.03.2009)
Просмотров: 466 | Теги: Теософия, Экзюпери, Цитадель Экзюпери, Цитадель, мудрость, Антуан ДеСент-Экзюпери, философия | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2017