Форма входа

Поиск

Наш опрос

Как часто вы посещаете подобные ресурсы?
Всего ответов: 388

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0




Пятница, 23.06.2017, 20:10
Приветствую Вас Гость | RSS
ТЕОСОФСКАЯ ЛАБОРАТОРИЯ
Главная | Регистрация | Вход
Каталог статей


Главная » Статьи » ЦИТАТЫ ИЗ КНИГ » Разное

Антуан деСент-Экзюпери "ЦИТАДЕЛЬ". Часть 5

       …не знания облагораживают человека, благороден инструмент, который их накапливает.

 

 

       Если Бог так похож на меня, что я смогу смотреть на Него, Он не Бог. А если Бог, то восчувствовать Его способен мой дух, но не чувство. Знание моего духа о Боге – трепет сродни трепету перед величавой красотой храма. Я – слепец, ищущий огонь, протянув ладони, моё знание об огне – тихое радование оттого, что  вот я искал его и теперь нашёл. (И если я говорю, что я изошёл из Бога, то Бог и приведёт меня к себе.)  (стр. 334)

 

 

       Потому я и говорю, что принуждаю тебя сбыться. Я отвечаю за тот, за настоящий путь, которым движется мой корабль под взглядами звёзд, а город мой спит, и, глядя на дела человеческие, только и увидишь, что поиски выгоды, счастья и повеления рассудка. (стр. 336)

 

 

       Ведь живёшь не вещностью – царством смысла вещей. (стр. 345)

 

 

       - Постижение,… вовсе не накопительство множества чужих идей, не любование их разноголосицей. Познания - те же вещи, коллекция или инструмент твоего ремесла, они пригодны, чтобы построить мне мост, добыть золото или сообщить, каково расстояние между столицами. Но справочник и человек не одно и то же. Осознать, постичь вовсе не означает расширить свой словарный запас. Расширение словаря позволит тебе разве что быть смелее в сравнениях. Если ты хочешь приобщить и меня к воодушевляющей тебя страсти, только твой стиль вовлечёт меня в стремящий тебя поток. Если нет стиля, а только обозначения, выжимки мыслей, что они мне?  (стр. 346)

 

 

       Не рассудок растревожил ваятеля – дух. Потому я и говорю тебе: дух властвует над миром – не рассудок. (стр. 351)

 

 

       Свобода принуждение – что это, как не твоё упрощение? Ты колеблешься, выбирая то свободу, то принуждение, но истина не в одном, и не в другом, и не посередине, она вне их. Каким чудом сможешь ты вместить эту истину в одно-единственное слово? Слова – тесные вместилища. И неужели всё необходимое тебе для дальнейшего роста поместится в такой тесноте?  (стр. 351)

 

 

       Вспомни, к счастью приводит не поиск счастья. Если искать его, сядешь и будешь сидеть, не зная в какую сторону податься. …А путь к счастью – всегда борьба, принуждение и терпеливость. (стр. 352)

 

 

       Спору нет, совершенство недостижимо. Назначение его в том, чтобы сиять тебе подобно путеводной звезде. Оно направляет тебя и ведёт. И значим всегда только путь, нет наготовленного, которое позволило бы тебе сесть и отдыхать. Стоит исчезнуть силовому полю, что напрягает тебя, и вот ты уже подобен мертвецу. (стр. 357)

 

 

 

 

 

       Слышишь то, в чём нуждаешься. Чем возвышаешься. Исправляешься от противоречий. (стр. 368)

 

 

       Если пастырь клеймит неверов за неверие, можно только посмеяться. Не человек должен прийти в церковь. Церковь должна притянуть к себе человека. …

       Видя, как странствуют по миру проповедники новых религий, увлекая за собой людей, неужели ты думаешь, что новая религия обязана жизнью ветру слов, хорошо подвешенному языку, ловкости зазывалы? Я слишком долго слушал людей и понял: смысл языка совсем не в самих словах. Он передаёт тебе от другого новую точку зрения, таящую в себе силу, она сама отыщет в тебе, чем ей напитаться и прорасти. …

       Вмещаешь, сумев выразить. Если я выразил тебя, ты – мой. С моей помощью ты будешь сбываться. Отныне я для тебя – язык.  (стр. 373-374)

 

 

       - Они охотятся за вещами, как свинья за трюфелем, - говорил отец. – Вещи созданы для охоты. Но сами вещи тебе не в помощь, потому что живёшь ты смыслом, которым их наделили.

       Смысла вещей не найдёшь, не добудешь охотой, его нужно наработать.

       Вот мы и нарабатываем его нашими беседами.  (стр. 380)

 

 

       - Трусит тот, - отвечал отец, - кто отказывается идти вперёд, чувствуя, что беззащитен. Трус кричит: «Река уносит меня!» Смелый чувствует свои мускулы и плывёт.

       Я называю трусом и предателем того, - заключил отец, - кто винит других за ошибки и жалуется, что враг слишком силён. (стр. 381)

 

 

       Воодушевляет освобождение от пут. Освободить человека – значит помочь ему себя выразить и принять. Значит научить его языку, который… откроет ему единую суть во всех его разноречивых устремлениях. (стр. 383)

 

 

       Но что сожалеть попусту? Сожалея, что не родился в другое время, в другом месте, - ты даже не мечтаешь, ты набиваешь себя гнилью. Есть только то, что есть, и только с существующим я должен считаться… (стр. 385)

 

 

       Обдумыванием ты порождаешь то, чего ещё не было. Ты определил и, значит, помог родиться. Порождённое тобой ищет пищи, стремясь утвердиться и вырасти. Оно трудится, чтобы сделать собой чужеродное. (стр. 388)

 

 

       Нащупай в настоящем животворное семя, что пребудет и завтра. Обозначь его. Благодаря ему люди ощутят себя значимыми, их труды осмыслятся. В настоящем тебе не нужно от них ничего сверх того, что они дают и так, что отдавали вчера. Не нужно ни большего мужества, ни меньшего; ни больше жертвенности, ни меньше. Не нужно учить их и не нужно клеймить то, что сейчас им присуще. Не нужно ничего в них менять. Нужно только выразить их как можно лучше. Из уже существующих камешков ты можешь сложить желанную мозаику. Люди тоже хотят складывать мозаику, они не знают, что им делать с насыпанными в них камешками.

       Выразив человека, ты сделался ему хозяином. Ибо направил того, кто искал себя для пути, искал решения и не мог найти. Дух торит дороги.

       Не будь им судьёй, будь божеством, что направляет. Отыщи каждому место и помоги сбыться. Всё остальное сложится само собой. Так ты заложишь жизненную основу. А она будет питаться, расти и понемногу изменит мир.  (стр. 394-395)

       Ибо всякое созидание поначалу крупица в реке времени, но мало-помалу разрастается и обретает форму. (стр. 397)

 

 

       …живая жизнь всегда притягивает к себе и перерабатывает в себя всё окружающее.(стр. 399)

 

 

       Я хочу видеть тебя устойчивым и основательным. Хочу, чтобы ты был верным. Основа верности – верность самому себе. Чего достигнешь изменами? Медленно наращиваются узлы, что будут питать тебя жизнью, определят направление, станут смыслом и светом. Будто камни, складывающие храм. Разве рассыпаю я каждый день камни, чтобы выстроить храм ещё краше? Если ты продаёшь своё царство ради другого, на взгляд, может быть, лучшего, ты неотвратимо утрачиваешь что-то в самом себе, то, чего не найдёшь никогда. Почему тебе так тоскливо в твоём новом доме? Куда более удобном, лучше обустроенном – доме, о каком ты мечтал в нищете былого? Колодец так утомлял тебя, и ты мечтал о водопроводе. Вот он – водопровод. Но теперь тебе не хватает скрипа ворота, воды, добытой из чрева земли, что вдруг отражала твоё лицо, когда в колодец ныряло солнце.

       …Но пойми, одно дело – ощутимая победа твоих усилий: водоём, которым ты украсил свой сад, и совсем другое – переселение в чужую раковину. Одно дело – непрестанное совершенствование одного и того же, изукрашивание храма, например, или всё новая и новая листва растущего вольно дерева, другое – равнодушная перемена места обитания.

       Я перестаю доверять тебе, ибо ты оборвал связь, утратил самое драгоценное своё достояние: оно не в вещах – в осмысленности мира.

       …Я всегда считал обделёнными тех, кто не знает, с кем они заодно. Я видел, как лихорадочно эти люди искали религию, общину, круг, куда бы их приняли. Их принимали, но единение было иллюзорным. Подлинную общность дают только общие корни. Ты ведь ищешь жизни надёжной, укоренённой, отягощённой правами, обязанностями, ответственностью. Ношу жизни не получишь, будто носилки с камнями от прораба на стройке. А когда бросаешь свою ношу – опустошаешься.

       … Для того, кто заодно с людьми, люди – не слово из словаря, люди – это то, за что он в ответе. Нетрудно сказать: Господь Бог важнее возжигания свечей. Но я не знаю, что такое люди, - я знаю много разных людей. Не знаю, что такое счастье, - знаю счастливых людей. Не знаю, что такое красота, - знаю прекрасные творения. Не Господа Бога, но рвение в возжигании свечей. И тот, кто желает преобразиться, не перерождаясь, - суеслов с пустым сердцем. Они не умрут и не воскреснут, ибо и умерщвляют, и  живят не слова.

        Так вот, тот, кто вечно всех судит и не стал ни с кем заодно, кто вечно на своей стороне, тот упёрся в собственное тщеславие, как в глухую стену. Его заботит, как он выглядит, а не то, что он любит. Он перестал быть связующей нитью – стал вещью, на которую смотрят. Но в вещах нет никакого смысла. (стр. 399-402)

 

 

       Ибо драгоценнее всего радоваться роднику.

       Я сделаю так, что ты будешь слышать его журчание в ночной тишине. Неважно, что останется он где-то далеко-далеко: мне достаточно будет разбудить тебя.  (стр. 406)

 

 

       Рождение всегда открытая рана.

       Я сею духовность, и она взрастит тебя, будто зерно, ничего в тебе не отвергая, не отсекая, не кастрируя, но преобразив тысячу твоих капризов и прихотей в цельность. (стр. 409)

 

 

 

 

       Непроросшее семя  - пустое место, сколько бы ни восхваляло себя за то дерево, на которое пока себя не потратило.

       Конечно, ты стремишься к Господу. Но из того, кем ты можешь стать, совсем не следует, что сейчас ты уже таков. Всплески твоих желаний бесплодны. В знойный полдень семечко, даже если оно семя кедра, не даст мне тени.  (стр. 416)

 

 

 

       Для того чтобы дом стал счастливым, мало роскоши, удобства, безделушек, которые ты можешь разложить в нём, считая его своим. Да и что значит «своим»? Ничего, коль скоро ты однажды умрёшь. Важно вовсе не то, чтобы был он твоим, этот дом, лучше был или хуже, важно, чтобы ты был из этого дома… Радует не вещь – дорога, которую она тебе приоткрыла…

       Вещное ты в самом деле можешь присвоить, телесное переварить.

       Но напрасно ты стараешься присвоить и переварить духовное. Честно говоря, невелики радости от пищеварения. Да и не можешь ты переварить ни дворца, ни серебряного кувшина, ни дружбы друга. Дворец останется дворцом, кувшин кувшином. А друзья будут продолжать свою жизнь.

       Так вот, я, я – механик: из нищего, что пытается походить на короля, приглядываясь к дворцу или чему-то лучшему, чем дворец, - к морю или лучшему, чем море, - к Млечному Пути, но ничего не в силах присвоить, окидывая мрачным взором пространство, - из него я высвобождая подлинного короля, хотя на взгляд нищий остался нищим. Но ничего и не нужно менять на взгляд, потому что одинаковы между собой и король, и нищий, одинаковы когда сидят у порога своего жилища мирным вечером, когда любят и когда оплакивают утраченную любовь. Но один из них, и, возможно, тот, что здоровее, богаче, у кого больше и ума и сердца, пойдёт сегодня вечером топиться в море, и нужно удержать его. Так вот, чтобы из тебя, вот такого, каков ты есть, высвободить иного, не нужно снабжать тебя чем-то зримым, вещественным или как бы то ни было тебя изменять. Нужно обучить тебя языку, благодаря которому ты увидишь и в окружающем, и в тебе самом такую нежданную, такую берущую за душу картину, что она завладеет тобой и поведёт, - представь, ты мрачно сидишь перед кучей деревянных финтифлюшек, не зная, что с ними делать, и вдруг прихожу я и обучаю тебя игре в шахматы, - каким сложным, стройным, увлекательным языком начинаешь ты говорить.

        Потому я и смотрю на людей в молчании моей любви, потому и не упрекаю их за тоску и скучливость, они не виноваты, виновен скудный язык, который каждый из них освоил. Я знаю: победителя-короля, что вдыхает знойный ветер пустыни, отличает от нищего, что дышит тем же зноем, только язык, но я буду несправедлив, если, не обучив нищего новому языку, стану упрекать его за то, что он не дышит, как король, победой.

       Я хочу дать тебе ключ, отпирающий пространство.  (стр. 417-419)

 

 

       Не говори мне, что я питаюсь иллюзиями, я не призываю тебя поверить – призываю увидеть. Что такое часть без целого? Камень вне храма? Оазис без пустыни? Если ты живёшь в сердцевине острова и хочешь узнать, что он из себя представляет, нужен я, который рассказал тебе о море. (стр. 421)

 

 

       В голод они скажут тебе: «Мне нечего есть. У меня подвело живот. Подвело животы и у моих соседей. Какая там душа! У меня сосёт под ложечкой». Они знать не знают, что страдание сопутствует выздоровлению, или выяснению отношений со смертью, или перерождению, или необходимости преодолеть неразрешимое противоречие. Страдание для них не перерождение, не преодоление, не будущее выздоровление, не смертная скорбь. Оно для них неуют, неудобство, и только. И радость у них – скудная, минутная радость сытости, они набили живот, удовлетворили желание, другой они не знают, им неизвестна просторная радость странника, узнавшего вдруг, что он – путь, кладь, повозка для вожатого всех вожатых. (стр. 423)

 

       Пойми главное. Речь не о том, чтобы лишениями и надругательством над жизнью заставить тебя ценить жизнь дороже. Просто, лишив тебя воды, я делаю главным в тебе желудок.  Но я хочу, чтобы жажда и возможность утолить её приобщили тебя к священнодействию: ты идёшь при свете звёзд, скрипит ржавый ворот, и его песня преображает твою дорогу в молитвословие: вода – необходимость для желудка, но она и питает душу.  (стр. 426)

 

 

       Я люблю своих воинов, и мне нравится, когда они, будто намагниченная стрелка компаса, тянуться к дому. Не из стремления обделить их теплом в походе я дорожу их привязанностью к жене, не потому, что стою за непорочность, - мне дорога обжитость пространства, они знают сердцем, где север, где юг, где восток, где запад, они знают, по крайней мере, хоть одну звезду – звезду, что ведёт к любимой. (стр. 426)

 

 

       Часто говорят: «Нужна цель». Хорошо, что ты плывёшь, ты нарабатываешь себе берег. Скрипучий ворот нарабатывает тебе воду для питья. Копая землю, нарабатываешь золото нивы. Любя дом, жену, нарабатываешь детские улыбки. Медленно расшивается золотой ниткой наряд, нарабатывая праздник. Но что наработается, если ворот ты крутанул ради скрипа, сшил одежду, чтобы сносить, и любовью занимался, чтобы позаниматься любовью? Что бы ты не делал, всё износится очень быстро, ничего не вернув тебе в замен.

       Ты как будто попал на каторгу, куда я отправляю нелюдь. Там, на каторге, долбят землю только для того, чтобы долбить. Один удар заступом, ещё один, и ещё, и ещё. От долбёжки в людях ничего не меняется. Они плывут и не видят берега, очерчивая круг за кругом. Они ничего не нарабатывают, они не путь, не кладь, не повозка, увлекаемая к неведомому свету. Но пусть будет над тобой то же палящее солнце, перед тобой – та же тяжкая дорога, на лбу – тот же пот, но раз в году ты будешь находить чистой воды алмаз, всё изменилось, сияющий свет стал твоим божеством. Алмаз придал смысл твоей тяжкой работе заступом. И ты уже умиротворён, словно дерево, тебе открыт доступ к смыслу жизни, который состоит в том, чтобы подниматься тебе со ступени на ступень всё ближе к Господней славе.

       Ты перекапываешь землю ради зерна, шьёшь ради праздника и долбишь камень ради алмаза, а те, что кажутся тебе счастливыми, богаче тебя только знанием о Божественном узле, что связует всё воедино. 

       Я понуждаю тебя строить в себе свой дом.

       Когда дом будет готов, в нём появится житель, что оживит твоё сердце. ( стр. 428-429)

 

 

       Я узнал, что рисковать своей жизнью и согласиться на смерть – не одно и то же.

…смертельный риск не что иное, как страсть к жизни. Любовь к опасности – любовь жить. А победа – это риск потерпеть поражение, который ты преодолел своей творческой силой…

       Но я хочу от тебя большего, солдат призван питать царство, и одно дело – пойти на смертельный риск, другое – согласиться на смерть. (стр. 431-432)

 

 

       Ты – путь, кладь, повозка, ты жив только тем, что преображаешь. Дерево преображает землю в ветви. Пчела – цветы в мёд. Твои труды – чёрную землю в золотое зарево зёрен.

       Мне важно, чтобы твой Бог стал для тебя явственней хлеба, который ты кладёшь себе в рот, чтобы, чувствуя Его рядом, ты томился желанием слиться с ним целиком, чтобы брак ваш был браком по любви. (стр. 433)

 

 

       Заговорив о смерти, ты вспомнил об инстинкте самосохранения.  … «Стремление выжить, - твердишь ты мне, - берёт верх над любым другим стремлением. Дар жизни бесценен, и мы спасаем его любыми средствами». Если так, то для тебя естественно стать героем, защищая свою жизнь. Ты будешь мужественным в осаде, завоевании, грабеже. Тебе вскружит голову хмель силы в тот миг, когда поставят на кон твою жизнь. Но ты никогда не согласишься умереть незаметно, безмолвно, унеся с собой тайну, полученную как дар. …

       - Конечно, инстинкт самосохранения существует. Но он только часть инстинкта более могущественного. Главное в нас – инстинктивное желание жить вечно. Тот, кто живёт телесной жизнью, печётся о теле. Тот, кто жив любовью к ребёнку, печётся о ребёнке, продлевая им свою жизнь. Тот, кто живёт любовью к Богу, ищет вечности, поднимаясь к Нему. Жаждешь ты не неведомого – жаждешь обрести то, что значимей, прочнее  и долговечнее тебя, и для каждого самым значимым становится что-то своё. Каждый любит что-то своё по-своему. И я могу обменять твою жизнь на то, что для тебя любимей и значимей, ни в чём тебя не обездолив. (стр. 434-435)

 

 

       Самая высокая твоя цель не мешает тебе подметать поутру комнату, бросить в землю ещё одну горсть ячменя после стольких уже посеянных, учить сына ещё одному слову, ещё одной молитве, делать ещё и эту насущную работу, вот и воздушный корабль поможет тебе не пренебрегать привычными досками и гвоздями, а любить их. Я хочу, чтобы ты ощутил: еда, работа, молитва, ребёнок, праздник в домашнем кругу, вещи которыми украшают дом, - только путь, только повозка. Настаивая на том, что они – возможность, средство, я поощряю в тебе не пренебрежение к ним, а любовь: повороты дороги,  запах шиповника, камни и спуски дороже тебе и роднее, если они не загадочный лабиринт, неведомый, неуютный, а знакомая, радостная дорога к морю. 

       Каждое биение твоего сердца, страдание, желание, вечерняя печаль, еда и работа, улыбка и усталость в череде дней, пробуждение и сладкое погружение в сон имеют смысл только благодаря божеству, что мерцает тебе за ними.

       Вы ничего не найдёте, если превратитесь в оседлых, веря, будто сбылись и завершены, сами запас среди накопленных запасов. Нет на земле запаса – тот, кто перестал расти, умирает.

(стр. 437)

 

 

       …всегда получаешь то, ради чего старался. Ты можешь бороться «за», можешь «против». Но если воюешь из ненависти к божествам своего врага, то будешь стремиться уничтожить врага и сберечь себя. Себя ты сбережёшь, войну проиграешь. Сражаются беззаветно и принимают смерть только из любви к своему божеству. Облагораживает, питает, воодушевляет то, что пленило и держит в плену, ибо ты жаждешь этого, добиваешься, плачешь. (стр. 439-440)

 

 

       Мне больно, что люди извратили в себе истину, ослепли и не видят очевидности, а она в том, что море рождает корабль и то же море – деспот для корабля; принуждения и запреты – оковы для любви, но они же рождают любовь и её поддерживают, оковы, мешающие тебе стремиться вверх, стремят тебя вверх. Ибо нет взлёта без преодоления сил тяготения. (стр. 442)

 

 

       Есть только одна справедливость: спасать то, чем ты жив. Справедливость к твоим божествам. Но не к отдельным людям. Бог в тебе, и я спасу тебя, если твоё спасение послужит Его величию. Но я не могу спасти тебя, пожертвовав ради тебя божеством. Ибо ты и есть твоё божество. 

       Буду спасать источник, который тебя поит, а не тебя, жаждущего, телесно или духовно, даже если ты умираешь. (стр. 445)

 

 

       Да, действительно, я не люблю насущного, которое ничем не обогащает. Чту дары пространства и тишины. Куда нужнее лишнего амбара мне кажется близость звёздного неба и моря, - хотя не выскажешь словами, что же именно они дали душе. Но из тёмного городского квартала, где ты задыхаешься, ты рвёшься к ним. К чудесному странствию. Неважно, что оно невозможно. Тоска о любви – уже любовь. Ты уже спасён, если попытался пуститься в путь по направлению к любви. (стр. 457)

 

Категория: Разное | Добавил: vp777 (18.03.2009)
Просмотров: 460 | Теги: Теософия, Экзюпери, Цитадель Экзюпери, Цитадель, мудрость, Антуан ДеСент-Экзюпери, философия | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2017